Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи пользователя: Блейдсингер (список заголовков)
02:38 

Ход 56.

Блейдсингер
Недобрый фей.


18 октября 1307 г.
Франция. Бургундия. Шалон.


День выдался на редкость скучным и мерзким. Так долго откладываемую и много раз переносимую поездку в Шалон все же пришлось совершить. Вчера Жану и его небольшой свите пришлось практически весь день проторчать в седле, а сегодня весь день был расписан буквально поминутно.

Конечно, не надо было так долго откладывать поездку. За полгода накопилось уже порядочно вопросов, требующих личного внимания Жана. Да, можно было просто дать представителям города аудиенцию в замке Дижона, но нужно все же и простым людям показывать их герцога. Чтобы не забывали, как он выглядит.

Эти самоуправляемые города – сущая головная боль. С ним постоянно возникают какие-то проблемы, решать которые иногда бывает чрезвычайно сложно. Порой горожане мнят о себе слишком много… С другой стороны, эти города обладают одним огромным достоинством, которое компенсирует все их недостатки. Достоинство это – весьма и весьма приличные суммы налогов. Ради этого стоит иногда идти и на компромисс, в поисках которого и прошла большая часть дня.

Пунктом вторым в программе официального визита герцога в Шалон была казнь. Говоря по правде, знай Жан заранее, что будет такой пункт, он отложил бы свой визит еще на недельку-другую. Не то, чтобы он боялся повешенных, смерть и публичные казни в те времена была обычным делом. Просто он не любил участвовать в подобных скучнейших и практически дежурных мероприятиях. Но раз приехал, то уже не получится отвертеться. Придется поприсутствовать хотя бы в качестве платы за те уступки, которые он выбил из горожан.

Итак, не переодеваясь и оставшись как был – в герцогских мантии и короне, Жан в сопровождении городских чиновников вышел из ратуши и занял специально приготовленное ему место. Кое-кто мог бы, наверное, хотеть, что место это было на эшафоте. Но к их разочарованию Жан сел в одно из кресел, стоящих на специальном помосте для почетных гостей.

- А кого и за что казнят? – вполголоса поинтересовался герцог у сидящего рядом де Мело.
- Говорят, какого-то горожанина за убийство помощника прево.
- Да? Какая неприятность.

Что Жан подразумевал под неприятностью – убийство помощника Прево или казнь убийцы, он, по своему обыкновению, не уточнил. Герцог откинулся на спинку кресла и взял со стоящего рядом столика вафельную трубочку и с удовольствием стал ею хрустеть. В конце концов, он провел в ратуше несколько часов, а желудку не прикажешь заткнуться. Кушать хочется. То, что в десяти метрах перед ним вешали человека, Жана ничуть не смущало.

Ну а после казни и весьма плотного обеда, уже вечером, герцогу пришлось отстоять на вечерней службе в главном соборе Шалона.

Собственно, вот так мерзко денек и прошел. Приятного во всем этом было только две вещи. Первое – то, что удалось выбить из горожан немного дополнительных налоговых выплат. Второе – то, что день закончился, и завтра можно будет возвращаться в Дижон.

03:49 

Ход 53.

Блейдсингер
Недобрый фей.
15 октября 1307 года. Вечер.
Франция. Бургундия. Дижон.


Безусловно, Рауль – превосходный ловчий. Еще не бывало ни одной охоты, которую можно было бы назвать не то, что неудачной, а просто неинтересной и скучной, с тех пор, как он занял место своего престарелого отца. И этот раз не был исключением – таких больших, сильных и красивых оленей Жану – высокому и стройному молодому человеку с меланхолическим выражением лица, встречать еще не приходилось. Пораженный статью и красотой зверя, он велел отозвать собак и долго смотрел вслед убегающему оленю. Даже когда тот давно уже скрылся за деревьями, Жан с какой-то грустью смотрел ему вслед. Образ этого оленя все еще стоял в его мыслях.

Но прекрасное – прекрасным, а с охоты негоже возвращаться без трофеев. Потому оставшаяся часть дня ушла на поиски и травлю других жертв. Уже начало смеркаться, когда усталые и довольные охотники подались домой.

Верхом на красавце-иноходце Жан уехал чуть вперед от кавалькады. Зная привычки и особенности поведения своего товарища, никто их охотников не последовал за ним, предоставив Жана самому себе. Он заехал на вершину холма и обернулся, бросая взгляд на цепочку факелов в миле-двух позади себя – своих товарищей. Задержавшись на холме еще полминуты, он тронул бока коня пятками сапог и поехал вниз по склону – к мосту через реку.

Съезжая по склону, конь ускорял свой бег и по доскам моста он уже выбивал барабанную дробь неторопливого галопа. Еще минут пятнадцать езды по улочкам Дижона и Жан уже въехал в высокие ворота герцогского замка.

Легко спрыгнув с коня, Жан передал поводья подскочившему к нему конюху и принял из рук горничной ковшик с водой. Он сделал пару глотков и вернул ковшик, отблагодарив девушку легкой улыбкой.

Надо сказать, что целый день на охоте не прошел для него так уж бесследно, как могло бы показаться. Жан смертельно устал, от чего поднимался по лестнице, ведущей в главные помещения замка, много медленнее, чем обычно. Бежать вверх через ступеньку у него не хватало ни сил, ни воли…

* * * * *


Через полчаса Жан, уже побывав в своих комнатах и переодевшись, спустился в общую залу. Судя по шуму во в дворе, его товарищи только что въехали в ворота, и челядь побежала и встречать. В главной зале присутствовало только два человека – две женщины. Одна из них – постарше, сидела в тяжелом резном кресле возле камина. Вторая – немного помоложе, сидела не меньшем кресле чуть в стороне и читала книгу вслух.

- Удачна ли прошла охота, сын мой? – проговорила старшая женщина властным голосом, когда Жан подошел ближе.
- Да, матушка. – негромко ответил Жан, приветствуя ее учтивым легким поклоном: - Три оленя, хотя, одного из них мы отпустили. Уж больно хорош был.
- Я рада за вас, Жан. Вы с друзьями, верно, будете праздновать удачную охоту? – все таким же тоном поинтересовалась женщина.
- Конечно, сударыня. – с уставшей улыбкой ответил молодой человек. – Традиция нарушать нельзя.
Женщина кивнула.
- Что ж. Я дождалась своего сына с охоты, теперь могу и идти спать. Отдыхайте, Жан, веселитесь. Доброй ночи…
- Доброй ночи, матушка.



16 октября 1307 года. День.
Франция. Бургундия. Дижон.



Проснулся Жан уже после полудня – сказались и усталость и бессонная бурная ночь. Дождавшись, пока появится брадобрей, Жан встал с постели. Оставаясь в сорочке, он сел в кресло и позволил брадобрею выполнять все его обязанности, а канцлеру Гийому де Мело – зачитывать доклад и последние новости. Помывшись после бритья, Жан с помощью прислуги оделся в одежды темно-синего шелка, со скромным золотым шитьем.

Завтрак он велел подать сюда же – в свои комнаты. Быстро расправившись с едой, Жан прошел в свой кабинет. Оставшись там в одиночестве, он распахнул окно и полной грудью вдохнул сырой осенний воздух. Было довольно прохладно, но спертый воздух кабинета был куда хуже уличной прохлады.

С грустью взглянув на заваленный бумагами и свитками письменный стол, Жан взял серебряный кубок холеной рукой и налил себе холодной воды из кувшина. Сделав глоток, молодой человек, казалось, мысленно встряхнулся и заставил себя сесть за стол. Отставив кубок в сторону, Жан взял со стола один из свитков. Выбор совершенно не был случайным, он взял один конкретный свиток – пришедшее утром письмо от его сестры Бланки, сочетавшейся недавно браком с Эдуардо – сыном и наследником графа Савойского.

По мере прочтения письма, на лице Жана постепенно расплывалась благодушная улыбка. Он уже и забыл, как остроумна и мила была его сестра. Однако, в какой-то момент, лицо молодого человека стало самим воплощением изумления. Довольно неожиданная просьба ставила его в тупик, но не станешь же отказывать родной сестре в подобной мелочи. Хотя, странно этот как-то… странно… Впрочем, не все ли равно? Жану будет не трудно, а сестре – приятно.

Жан отодвинул бумаги в сторону и положил перед собой чистый лист. Проверив перо, он небольшим ножичком поправил его острие и обмакнув его в чернильницу, начал писать письмо…


Дорогой кузен!


Пишу Вам с наилучшими пожеланиями здоровья и благополучия лично Вам и членам Вашей семьи.

Понимая и осознавая степень Вашей занятости, я все же осмелюсь обратиться к Вам с личной просьбой. В связи с Делом Тамплиеров и вызванных им массовыми арестами членов ордена ко мне обратились с просьбой выяснить судьбу некоего юноши – Жана Вильнева.

Этот молодой человек не так давно вступил в орден. Уверен, он вряд ли успел стать таким закоренелым еретиком, каковыми Тамплиеров называют ваши советники. Думаю, если юноша и заслуживает наказания, то не слишком строгого.

Господь наш Иисус Христос проповедовал милосердие, так будем милосердными, кузен. Прошу Вас поручить господину Ангеррану Ле Портье, или мессиру Гийому Ногарэ, или любому другому лицу, обладающему необходимыми полномочиями, помочь прояснить судьбу Жана Вильнева, а равно посодействовать, чтобы возможное наказание этого юноши, если вина будет доказана, было бы милосердным.

Jean, Duc de Bourgogne.



Посыпав письмо песком и помахав им, чтобы засохли чернила, Жан свернул его трубочкой и запечатал своей личной печатью. Встав из-за стола, двадцативосьмилетний герцог подошел к двери и отворил створку. Передавая свиток слуге, он произнес:
- Немедленно отправьте гонцом в Париж. Его Величеству Филиппу Красивому лично в руки.

Конечно, очень странно выглядит, когда пэр Франции вдруг интересуется каким-то неизвестным молодым человеком. А тем более, когда этот молодой человек – тамплиер. Однако, Жан в своей обычно манере отмахнулся от возможных вопросов, которые могут возникнуть и короля или королевских советников. Внук Людовика Святого вне подозрений.

Жан закрыл дверь и вернулся за стол. Он протянул было руку к очередному свитку, но не взял его… вместо этого он быстро поднес руку к лицу, закрывая ею нос и рот, и… чихнул. Погода не летняя, а кабинет уже проветрился. Зябко содрогнувшись, герцог встал из-за стола и закрыл окно, бросив в него прощальный взгляд.

Куда с большим удовольствием он бы сейчас прогулялся верхом, но необходимо разбираться с финансовыми документами и разгребать бесчисленные жалобы на произвол и поборы подчиненных Ле Портье. Когда-нибудь герцогу все это надоест и он заявится лично к Филиппу с требованием дернуть коадьютора за поводок. Сильная власть – это в известной степени хорошо, но не тогда, когда она обирает людей. Не то чтобы Жан Бургундский был защитником простого люда, просто он понимал, что его личные благосостояние и безопасность напрямую зависят от того, как живут его люди.

21:34 

Ход 34.

Блейдсингер
Недобрый фей.


4 октября 1307 г. Три часа дня.
Англия. Юго-Восточные предместья Лондона.


Небольшой отряд всадников медленным галопом приближался к заставе. С десяток рыцарей, в два-три раза больше оруженосцев и латников – вот и вся свита ехавшего чуть впереди лорда. То, что это был лорд, вряд ли у кого-то вызывало сомнения. Сверкающие в лучах столь редкого в это время года солнца, доспехи толедской работы несомненно стоили целого состояния. Превосходный гнедой жеребец под седлом должно быть тоже обошелся в немалую сумму.

Небольшая кавалькада проскакала через заставу, не останавливаясь. Солдаты только поклонились и проводили всадников взглядом. Мало кто в Англии осмелился бы остановить носителя герба пересеченного и рассеченного на лазурь и золото. Влиятельный и знатный фаворит короля, потомок Генриха II – первого из династии английских Плантагенетов, Джон Уоррен (или на французский манер Джон де Варен) 8-й граф Суррея, граф Сассекса, новоиспеченный граф Кента, комендант Дувра, Смотритель Пяти Портов, маршал Англии. Он не любил, когда ему мешают. И это все знали.

На всем пути в Лондон, Джон много раз возвращался к тому о чем думал смотря с высоты донжона дуврского замка на лес мачт в гавани. Старый король умер, оставив огромные долги и Роберта Брюса в Шотландии. Воцарился новый монарх, но при всем уважении и теплых чувствах, что Джон испытывал к Эдуарду II, нельзя было не признать, что король слаб. Без сомнения, Англия стоит перед угрозой внутренних разногласий и борьбы баронских группировок за влияние. Он уже много раз думал об этом и до посещения Дувра, но именно там де Варен окончательно определился с именами тех, кого в первую очередь нужно склонить на свою сторону.

Разглядывая двадцатифутовые стены дуврского замка, двойное кольцо валов, граф не мог не думать и о еще об одно – о войне. Войне, что должна была начаться. Войне, к которой он, как маршал, должен был готовить страну, и как граф – своих вассалов.

Что ж, Весминстер рядом, и через час он уже увидит своего короля. Пара дней отдыху, а потом за работу. За создание политических союзов и за подготовку к войне.



20:19 

Ход 33.

Блейдсингер
Недобрый фей.
4 октября 1307 г. Около двух часов дня.
Англия. Лондон. Вестминстер.


Изабелла нервно мерила шагами комнату.
- Нет, я все-таки пойду и скажу. - Прошептала она, хлопнув веером, направилась к выходу. Не обращая внимания на слуг и придворных молодая королева пролетела по коридорам и ступеням и остановилась возле кабинета своего мужа, короля Англии Эдуарда. Кивнув придворному, буквально оттеснила его плечом, ворвавшись в покои мужа.
- Ваше величество, - голос Изабеллы сорвался, но она все ж таки взяла себя в руки. - Я хочу поехать во Францию» и даже ножкой притопнула, гордо задрав свой очаровательный носик, всем своим видом показывая что отказа она ну никак не примет.

Эдуард отвлекся от изучения строительных работ, происходивших с фасадом здания напротив. К слову, с момента отъезда де Варенна в Кент, а прошло уже около месяца, это было излюбленным и постоянным развлечениям Его Величества в минуты скуки.
- Куда, душечка? - натянуто улыбаясь, елейно процедил король. - Во Францию? Вы всего лишь несколько месяцев назад приехали в Англию.

Изабелла несколько смутилась, потеребив в руках веер, но смущение длилось недолго, еще один решительный шаг к столу Эдуарда, и вот уже поверх его бумах лежит ее веер.
- Дорогой, за эти несколько месяцев, я вас видела всего раза три, первый из которых на собственной свадьбе. И я соскучилась по отцу. - Королева попыталась изобразить на своем милом личике улыбку. Ей хоть и было шестнадцать, но свое мнение Изабелла уже имела, и не собиралась никому его отдавать.

- Три? - брови Эдуарда несколько удивленно приподнялись. - Всего три?... Хм... Но какая тут связь с вашим отцом, душечка?
Король нахмурился и скрестил руки на груди. Мало того, что его заставили жениться на французской принцессе, так он еще и истерики закатывает. Она, видите ли соскучилась по папочке... Вместо того чтобы исполнять свои обязанности супруги короля - рожать и выращивать наследников. То, что Эдуард сам был тому виной попросту не появляясь в спальне Изабеллы, он как-то упустил из виду.

Да-да дорогой мой муж, - Ах, Изабелла нашла себя, по губам скользнула легкая улыбка, глаза заблестели тем самым огоньком, который мой бы насторожить Эдуарда, если бы он побольше обращал внимания на жену. - Всего три, третий из которых - в данный момент. А так вы все заняты, да заняты. А ведь я, выходя за вас замуж, рассчитывала на то, что у меня будет муж, а не просто одно название. Ведь выходя замуж.
Изабелла обошла стол и легонько прикоснулась рукой к плечу Эдуарда. - Я, как и любая другая девушка, мечтала о том, что у нас будет семья, балы, приемы, ах.... как это прекрасно, - с ностальгическими нотками в голосе, - дети наконец. А сейчас, вы даже не хотите отпустить меня во Францию. Эдуард, так нехорошо.
Изабелла обошла стол и вернулась на исходные позицию, то есть облокотилась, подперев ладонями щеки и смотря на мужа большими голубыми глазами.

- Прежде всего, я - король, сударыня. - Эдуард немного приосанился. - Дела Англии для меня важнее личной жизни. И тем более - важнее всяких балов, приемов и прочей ерунды. - Заявил король, который государственным делам уделял полчаса в день, а все остальное время - развлечениям.

Ваше величество, - Изабелла, все еще несколько ребенок, вздохнула, присев на краешек стола и покачивая ножкой. - Но ведь балы и приемы, это ведь так важно, ну там, - сделав неопределенный жест рукой, как бы показывая чего там, Изабелла чуть нахмурилась. - Налаживать связи, и потом, неужели у вас столько важных дел, что за эти несколько месяцев вы всего один раз соизволили присутствовать на моем завтраке, да и то на второй день после свадьбы когда приезжал этот, - Изабелла напрочь забыла кто приезжал, и утруждать себя воспоминаниями не стала. - В общем, вы поняли кто. Отпустите меня во Францию ваше величество.

- Хотите пожаловаться вашему отцу? - с заметным раздражением буркнул Эдуард. Король сел в кресло и даже не подумал предложить сесть Изабелле. - Я правильно вас понял, душечка?

Тут Изабелла несколько испугалась:
- Нет-нет что вы! - Устроившись поудобнее на столе, смахнув на пол пару бумажек. - Просто я во Франции оставила свою любимою собачку, без которой мне здесь очень одиноко, и еще Ваше Величество., не могли бы вы мне уделять чуть больше времени? - Если бы Эдуард знал, сколько сил понадобилось ей что бы выговорить эту просьбу. Но, королю было на свою жену по видимому настолько все равно, что он даже не заметил, что она сидит на столе

- Собачонку?! - рявкнул король. - Вы меня за дурака держите, сударыня?!
Эдуард вскочил с кресла и стал мерить кабинет шагами.
- Вы вваливаетесь ко мне без приглашения! Рассказываете сказки про каких-то собачонок, объясняя этим необходимость уехать во Францию! - Король резко остановился: - Нет, миледи! Никаких Франций!

Изабелла ту же слетела со стола, и налетела на Эдуарда. - Да вы, вы.. вы... вы просто жестокий человек! - Изабелла аж подпрыгнула, чтобы оказаться одного роста с Эдуардом. - Мало того, что вы лишаете меня всех загонных права вашей жены, так вы еще и лишаете меня моей любимой собаки. Да как вы смеете?! - Изабелла, выговорившись, отошла на шаг и тоже стала мерить шагами кабинет короля.

- Напишите отцу! Пусть вышлет ее с гонцом! Вашу проклятую собаку... - прошипел король. Он вообще был человеком несдержанным, когда ему перечили, моментально вспыхивал и приходил в ярость.

- Это не решает проблемы. - Возмутилась Изабелла, хотя вот и официальный повод написать отцу нашелся: - Пока дойдет письмо, пока доедет собака, я тут у вас умру как цветок без ухода. Вы мне муж или не муж? В конце концов, на симпатичных фрейлин вы время находите, так будьте любезны, найти время и на меня или я. - Изабелла вновь подошла почти вплотную к Эдуарду: - Для вас недостаточно красива?

- Я ваш король, сударыня! - отрезал Эдуард. - и вот вам Наша – Королевская, Воля - оставайтесь в Англии, в Вестминстере. Мы запрещаем вам куда бы то ни было отсюда уезжать.

- А если я вас ослушаюсь? - Изабелла мило так улыбнулась Эдуарду.

- Тогда окажетесь в монастыре! - рявкнул король. Через мгновение уже тише и с легкой улыбочкой добавил: - Вы на острове, душечка, запомните. Дальше Дувра вы не уедете.

- Всегда можно что-то придумать. - Чуть дернув левым плечом: - Итак, ваше величество, - Изабелла вдруг превратилась в мягкое и нежное существо: - когда вы соизволите меня посетить в моих покоях?

- Аудиенция закончена, сударыня! - воскликнул Эдуард. - Ступайте в свои покои.

- Интересно, вроде бы как сама себе проговорила Изабелла, направляясь к выходу, - что скажут люди когда узнают что их король ни разу не был в покоях королевы?

- Что-нибудь не очень лестное о королеве! - ядовито ответил Эдуард.

- Да? - Изабелла обернулась и послала королю воздушный поцелуй: - А мне думается о короле, ибо у ваших подданных есть глаза чтобы по достоинству оценить мою красоту.
С этими словами молодая королева удалилась громко хлопнув дверью, последнее слово осталось за ней.

- В монастырь... - скрипнув зубами, промычал Эдуард захлопнувшейся двери. - Запру в монастырь...

01:23 

Ход 30.

Блейдсингер
Недобрый фей.


4 октября 1307 г. Полдень.
Англия. Лондон. Вестминстер.



Двое мужчин стояли у окна, наблюдая, как группа строителей подтаскивала огромный брус к фасаду здания, стоящего напротив. Один из мужчин был одет в расшитый золотом темных бархат, пальцы его были унизаны перстнями… впрочем, драгоценностей хватало и на одежде. Второй был одет куда скромнее и проще – такие же темные одежды, но с полным отсутствием каких бы то ни было побрякушек и позолоты.
- Я не люблю, Уильям! – со злостью заговорил первый. - Я терпеть ее не могу! Мне навязал ее отец, но сейчас я – король!
- Конечно, Ваше Величество. Вы – король. Однако не стоит забывать, что она – дочь Филиппа Красивого. Нужны ли нам проблемы с Францией? – рассудительно заметил второй.
- Франция! Франция! Франция! – с раздражением воскликнул Эдуард. – Черт бы ее побрал! – Он отошел от окна и стал большими шагами мерить комнату. – У меня уже в ушах звенит от твоих Филипп и Франция! Сколько можно?! Может я теперь по любому поводу должен спрашивать указаний от Филиппа?!
Уильям присел на подоконник и мрачно наблюдал за королем, который похоже вновь решил сам себя разозлить. Вздохнув, он попытался урезонить друга детства:
- Ну, посуди сам, Эдуард. Тебе бы понравилось, если бы твою дочь заперли в монастырь сразу после свадьбы?
Король внезапно, как будто наткнувшись на препятствие, остановился резко и повернулся к собеседнику.
- Наверное, нет. – Согласился он после минутного размышления. – Но я все равно терпеть ее не могу!
Что он терпеть не может – свою жену Изабеллу, Францию или женитьбу, Эдуард уточнить не удосужился. Как обиженный ребенок он с раздражением подскочил к окну и, насупившись, стал наблюдать за строителями. Те уже привязали к брусу канаты и пытались затащить его на крышу здания.
- Скажи, Уильям, как ты думаешь… – нарушил воцарившуюся на пять-семь минут тишину голос Эдуарда. Король неторопливым, гибким и плавным движением (он считал, что это выглядит очень царственно и величественно) указал на какую-то деталь стоящего напротив здания. – Что если вот здесь арки переделать… пусть они будут выше и острее, а вот там – скаты крыш сделать более крутыми. Должно получиться довольно мило…
Привыкший к подобным сменам темы Уильям Мелтон, хранитель личной печати короля Англии Эдуарда II Плантагенета как ни в чем не бывало погрузился в архитектурные споры со своим другом детства. В конце концов, чем бы дитя не тешилось… уж лучше пусть король балуется начатой его отцом перестройкой Вестминстера, чем затевает ссоры с Францией.



02:19 

Блейдсингер
Недобрый фей.
Ход 7. Париж. Вечер разговора Люсона и де Буайе.

Стоявший в «Льве и кастрюле» шум не смог заглушить доносившейся с улицы глуховатой барабанной дроби десятков копыт. Сначала незаметная, но становящаяся все громче и громче по мере того, как отряд всадников галопом приближался к таверне. Глухая, в чем-то угрожающая. И речь тут шла далеко не о двух-трех всадниках и даже не о десятке. За окном мелькнула тень, потом еще и еще, и еще… На улице кто-то дико закричал, впрочем крик резко оборвался. Десятка три-четыре всадников, не сбавляя скорости, промчались мимо «Льва и кастрюли» и вскоре грохот копыт постепенно стал затухать где-то вдали по направлению к центру города.

главная