Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
20:37 

Ход 25. Покои магистра ордена Храма. 26 сентября 1307 года. Вечер.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Жак де Молле сидел в ставшее за время любимом кресле и внимательно смотрел на огонек свечи, словно пытаясь потушить ее взглядом. "Интересно, сколько еще промахов Орден может себе позволить? Наверное, они неизбежны, но неужели мне надо делать все самому? Эх, де Шарнэ.."
- Огюст, ты откроешь дверь, или мне придется сделать это самому?

В дверь постучали, затем она отворилась. На пороге стоял Гийом де Монфор - выбрит, подтянут, от утреннего похмелья не осталось и следа.
- Явился по Вашему приказу, мессир.

Посмотрев на Монфора оценивающим взглядом, Магистр хмыкнул про себя.
- Аа, Гийом. Ну что ж, проходи. Я полагаю ты еще не обедал? Огюст, что ты стоишь? Принеси приборы - брат Гийом будет обедать вместе со мной.
Сказав все это Молле повернулся, и даже не посмотрев на гостя направился в комнату, где обычно принимал пищу.

- Благодарю, мессир, но я сыт, - де Монфор, будучи внешне невозмутимым, ожидал неминуемого разноса за провал миссии. В том, что приказ об убийстве Мариньи, переданный ему в свое время приором Нормандии, исходил от самого Магистра, он никогда не сомневался.


Присев за стол и подождав пока принесут еду, де Молле начал трапезу. - Знаешь, Гийом, ты зря отказываешся. У меня отличные повара! Хотя на твоем месте я бы начал опасаться питаться вне дома. Да и дома удвоил бы плату своему повару, чтобы всякая шваль не смогла его подкупить. - Магистр выпрямился и посмотрел на командора тяжелым взглядом. - Я думаю тебе известно эта ужасное происшествие? Бедный де Буайе.. - голос был мягким, а глаза почти незаметно сузились.

Де Монфор в ответ на эти слова лишь стиснул зубы. За стол он так и не сел.
- Я предупреждал его, но он не внял моим предостережениям. Его смерть - это моя вина , мессир.

Молле мотнул головой и резко засмеялся, но тут же остановился. - Дорогой мой, ты думаешь мне интересно слушать твои оправдания? Подумай о том, что де Буайе наговорил на допросе. Бедный - бедный де Буайе! Французкие палачи знают свою работу. - эту фразу де Молле проговорил так, что ирония чувствовалась де Монфору как запах мяса из его тарелки. - Ты догадываешся, что ты теперь стоишь в очереди, очень короткой очереди? Я думаю тебе следовало бы быть разборчивей с выбором исполнителей. - голос Магистра становился все тише.

- Анри был лучшим, - невзирая ни на что, голос командора оставался спокоен. - Его беда лишь в том, что он не смог скрываться слишком долго. В том, что я на очереди следующий, я даже не сомневаюсь. Но если мне и суждено пойти по тому же пути, что и бедняге Анри, то вряд ли им удастся что-то доказать. - командор криво усмехнулся.

Лучший! - Магистр картинно поднял руки к небу. - Все. Хватит. Я вызову тебя позже, - и чуть помедлив , добавил, - если останешься жив.
Сказав это, Магистр позвал слугу и попросил проводить де Монфора до двери.


12:04 

Ход 24. Париж. Трактир "Рог и корона". 26 сентября 1307 года. Позднее утро.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Это утро застало командора в постели. И, разумеется, не в своей. Открыв глаза, он не сразу вспомнил, где находится. И только чуть позже память подсказала ему, что находится он в кабаке, где и провел весь вчерашний вечер и всю последующую ночь. Голова была как чугунная. "Ну и надрался же я вчера...". Рядом послышалось чье-то ровное дыхание и только тут командор понял, что в постели он не один. Справа от него, у стены лежала довольно милая, темноволосая девушка и сладко посапывала во сне. "Пожалуй, не стоит ее будить - вчера у нее было много работы" - усмехнулся командор и поднялся с постели.
В дверь постучали - слуга принес воду для умывания. Одеваясь и умываясь, командор размышлял:"Если Анри, да покоится он с миром, сам лишил себя жизни, значит ....значит он не выдержал пыток и проговорился. А коли так, то и мое имя наверняка назвал. Тогда почему же меня не арестовали еще на южной заставе, на въезде в Париж? Ошибка? Промах? Или западня? Хм... Не удивлюсь, если за мной следят. Вот только на что они надеются? А может мне пришло время затаиться?". Он тряхнул головой, словно пытаясь отогнать саму мысль об этом : "К дъяволу! Никогда ни от кого не прятался, не буду этого делать и теперь."
Вчера, прежде чем уйти в загул, он все-таки позаботился, чтобы письмо для Мариньи, врученное ему приором, попало в нужные руки. Так что адресат получит письмо уже сегодня к вечеру. Всех замыслов де Шарнэ он не ведал, но в одном был уверен - приор никогда не станет делать что-то во вред ордену.
Наконец-то умывшись, одевшись и пристегнув меч, он покинул комнату, оставив на столе несколько золотых монет для той, с которой провел эту ночь.

23:56 

Ход 23. Провинция Артуа, 25 сентября 1307 года. Первая половина дня.

Vetinari
"Si vis pacem, para bellum." (с)
Тяжелое небо было затянуто серой непроглядной пеленой, гляди того должен был полить дождь, воздух был наполнен приторным ароматом леса, великаны-деревья стояли, перешептываясь между собой, легкий ветерок поднял опавшие листья и потянул их за собой по лесной дороге, где кое-как могла протиснуться карета. Вот где-то вдалеке разрывая тишину осеннего леса, огласил заливистый собачий лай. Не прошло и четверти часа, как свора серо-рыже-черных гончих пронеслась вдоль дороги, нагоняя несчастного оленя, что несся стремглав, спасая свою ничтожную жизнь. Среди всей этой четвероногой мишуры, разрывающей своим звонким лаем всю округу на дорогу выскочил всадник, высокий статный широкоплечий мужчина лет на вид так двадцати, красный охотничий камзол уже был порван на рукаве, а сапоги забрызганы грязью.
Где-то там, еще позади, трубил охотничий рожок. Вот цель уже близко… одна из гончих сделала рывок вперед, пытаясь вцепиться своей «жертве» в ногу, но олень легко вильнул, зацепив копытом пса так, что тот кубарем отлетел в сторону, пропустив своих собратьев с доброй частью всадников вперед, встряхнул своей пегой головой с косматыми ушами и рванул за всей идиллией. «Свить! Свить!» - разрезали воздух две стрелы, но их целью стали лишь стволы ближайших деревьев.
Собаки, продолжали нагонять свою прыткую цель, что петляла по самым лощинам.
Здоровяк, пригнулся к шеи лошади, загорождая лицо от веток рукой.
Олень, косыми прыжками, пытался изо всех сил уйти от погони, глупое животное лишь само себя загнало в чащу, несколько псов, что шли в "голове" всей вереницы, с довольным гавканьем кинулись на обитателя здешних лесных просторов.
- Тупое зверье! - выругался он себе под нос, придерживая лощадь за узцы, та послушно сбавила ход и остановилась. Всадник утер рукавом лицо, на ткани проявились черные мелкие пятна, он совершенно не обращая на это внимания, спрыгнул с седла на землю.
- Мессир, - отозвался один из всадников, - у вас кровь на лице...
- И что с того?! - огрызнулся дворянин, все было последнее время против него, погода, дом, надоедливый егерь. Он взглянул на небо, что проступало тяжелым свинцом сковь ветви деревьев, потом перевел взгляд на слуг, уже оттаскивающих тушу оленя от недовольных гончих, которые еще погавкивали, не отойдя до конца от запала погони, махнул слугам своей огромной рукой - возвращаемся!
На обратном пути Робера посреди дороги застал ливень, он сейчас хотел только одного, домой, не смотря на все, даже на присутсвие в именнии его тетушки Маго.


Робер распахнув двери, вошел в каминный зал, у окна стояла Маго, женщина сделал вид, что не заметила вошедшего, она, не отвлекшись на звук хлопающей двери, все продолжала смотреть в непроглядную серую пелену дождя.
- Добрый вечер... - кинул Робер в сторону женщины, даже не повернув голову в ее сторону.
Она обернулась от окна и иронично приподняла брови, разглядывая племянника. Вид Артуа был жалок, волосы слипшимися прядями падали на глаза, правую щеку украшала глубокая царапина, что еще едва кровила, красных камзол был порван, сапоги больше чем по колено в грязи, только штаны еще могли представлять из себя более ли менее приличное зрелище.
- Для кого-то он может и добрый, но явно не для тебя, - иронично спросила она - Где ты был?
- На охоте, - Робер сбросил порванный камзол на кресло и хлюпая водой в сапогах подошел к камину, и протянул замершие руки к огню, на левом рукаве рубашки из тонкого шелка проступала уже засохшаяся кровь. Дворянин сделал вид, что не расположен к разговору.
- Три дня?
- Не хотел отягощать твою особу своим присутствием, - с иронией произнес Робер, глядя на яркие рваные языки пламени.
- Неужели? - щёлкнула пальцами, подзывая служанок, - Позаботьтесь о нём, - Маго смерила огромную фигуру своего племянника и вновь отвернулась к окну, - Жду для разговора в более подобающем виде.
Робер лишь улыбнулся в ответ "Надо же! Будто я не могу распорядиться уже и своей прислугой! Тебе не долго осталось так унижать меня, подожди... подожди тетушка, скоро придет время...." пронеслось у него в мыслях, он, развернувшись, пошел на второй этаж в свои покои. Вернулся он буквально через несколько минут уже в сухой одежде неизменного покроя красный камзол сидел на его огромной фигуре как влитой, штаны были заправлены в сапоги с высокой голенью, на широком поясе болтались пустующие ножны
- О чем же хотела поговорить моя тетушка?
- О том, где ты шлялся, мой племянничек, - деланно сладко.
- Неужели Вы так беспокоитесь обо мне? - сделав ударение на "Вы", с сарказмом отпарировал Робер.
- Ты как никак мой племянник, - она прошла к камину. - И так, я слушаю.
- Это допрос или экзекуция? Я же сказал, что был на охоте...
- Послушай, - резко обернулась, - ты пропадаешь три дня неизвестно где, и думаешь я поверю, что ты был на охоте?
- Хорошо, тетушка! Я был в самых злачный местах этой провинции и развлекался с женщинами, такой ответ тебя устроит?
Незаметно в комнате появился худощавый слуга, поставив два кубка и графин, поклонившись, ушел, не решая беспокоить больше своих хозяев.
Покосилась на слугу и вернулась к разговору:
- Как хочешь, - резко сменила тему. - Какие твои планы, если не секрет?
- Через несколько дней может быть поеду в Париж.... - он налил вино, что заискрилось рубином на свету, - могу соизволить предложить?
Склонила голову, со смехом в глазах глядя на племянника:
- Уже слышал?
- Что именно? - удивился Робер, он отхлебнул из кубка и поставил его обратно на стол, - Ну и кислятина....
- Король и тамплиеры вновь грызутся.
- Мммм... Вот даже как.... Неужели Вы решили составить мне компанию? - саркастически произнес Робер
- Может быть, - Маго пожала плечами, глядя на рубиновое вино, что отсветами играло на руках, - почему нет?
- Вы если так еще раз шутить задумаете... предупредите, а то ведь и подавиться можно... - как можно ироничнее произнес он.
- Ты против? – она тихо рассмеялась.
- Нет! Что вы! Конечно, нет!
- То-то же, - глядя на него со смешком и явно пародируя деда, - Ты думаешь управиться с этим? – неожиданно спросила женщина. .
- С чем? - непонимающе ответил Робер,"Ты все еще считаешь меня дураком-мальчишкой?" подумал он.
- Я про твоих дружков, - усмехнулась, явно выделяя последнее слово, - тамплиеров.
- Дружков? - переспросил дворянин, - меня не интересует их политика... со-вер-шен-но! - по слогам произнес он, - и почему именно "дружков"? Тетушка, не смотря на то, что у меня есть только мое имя.... - Артуа выдержал пауза - я все так же имею право назваться дворянином и появляться в высшем обществе!
- Только твоё имя? – ее бокал опустел. - Не интересует политика? Неужели?
- Нет! - отрезал он, - Имя? А что у меня есть ныне что-то большее?!
- Наследство, титул. Или не так?
- Наследство? - хмыкнул Робер, - на сегодня с меня хватит издевок... - совершенно спокойно ответил он, отступать в понятии этого человека еще не значило проигрывать. Он взял кубок с вином и направился на второй этаж.
"Сегодня не мой день..." - пробубнил себе под нос Артуа, закрывая дверь в свои покои.
Маго проводила взглядом племянника, ироничная улыбка пробежала по губам "...как же легко тебя подтолкнуть...", затем взор перескочил на бокал, женщина поставила его на стол и изящно поднявшись, вышла, тихо притворив за собою дверь.

21:23 

Ход 22. Париж. 25 сентября 1307 года.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Первое, о чем узнал командор вернувшись в Париж - это известие о назначении новым Хранителем печати Гийома де Ногарэ. "Parbleu!* Тысяча чертей и задница дьявола! Теперь этот выскочка получит настоящую власть...."
События последних дней потребовали от него значительных затрат физических и душевных сил, а это известие и вовсе выбило его из колеи. У Гийома де Монфора обычно было три способа вернуть себе душевное равновесие - напиться в кабаке, закатиться к какой-нибудь непотребной девице либо померяться с кем-либо силами в фехтовальном зале .
Первый способ он отмел сразу - сейчас ему как никогда нужна была трезвая голова. Второй способ также был им отвергнут - развлечения с девками слишком расслабляют, а он сейчас должен быть собранным. А вот посетить фехтовальный зал ему не помешает никогда.
Но тут подоспело второе известие - известие об аресте и смерти Анри де Буайе. "Кровь Господня! Я же говорил ему - не высовываться! Упокой , госсподи, душу его..." Это известие добило его окончательно. Теперь уже фехтовальный зал был отвергнут, командор сделал выбор в пользу вина и девок.



* Parbleu! - французское ругательство. В переводе "Черт подери!"

21:48 

Ход 21.

Angerran
Позволь,я отрублю ему голову!
Заседание Малого королевского совета 23 сентября 1307 года
участники
Филипп IV
Карл Валуа
Людовик Д'Эвре

Жиль Астелин Архиепископ Нарбоннский, хранитель печати
Ангерран де Мариньи,коадьютор
Гийом де Ногарэ,канцлер
Гийом Эмбер,великий инквизитор

20:24 

Ход 20. Тюрьма Шатлэ. Камера-одиночка. 20 сентября 1307 года. Ближе к вечеру.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Тусклый свет едва проникал сквозь зарешеченное оконце. Анри де Буайе лежал на полу камеры. Лежать он мог только на животе, а любое движение причиняло нестерпимую боль. Кандалы на ногах были соеденены со стеной довольно длинной цепью, которая даже позволяла ходить по камере. Но если б он только мог подняться.....
За прошедшую неделю было еще три допроса. Что он там говорил и чьи имена называл, он уже и сам не помнил. "Сколько же человек по моей вине пополнят эти камеры.... Как жить после этого....." Он усмехнулся, подумав, что благодаря усердию палачей ему в любом случае жить не долго. "Ну уж нет.... это право у меня никто не отнимет - я сам решу, как мне умереть..... Так будет лучше для всех - для ордена, для братьев , для меня.... Жаль, что нет ни пояса, ни веревки....". Из всей одежды на нем были лишь штаны. "А что если использовать их? Хм.... хорош же я буду в петле и без штанов....А впрочем....". С трудом перевернувшись и облокотившись спиной о стену, он оторвал по значительному куску от каждой из штанин, разорвал их на полоски и связал эти полоски в одну. Когда веревка была готова, он пошатываясь и опираясь на стену, подошел к окну и перекинув ее, попытался пропустить через решетку. С третьей попытки это ему удалось. Закрепив веревку, он сделал петлю. Странно, но в этот момент он даже забыл о боли. Или это боль забыла о нем, понимая важность принятого им решения?
Наконец-то петля была одета на шею и он подтянулся к окну, опираясь ногами на какой-то выступ, едва слышно прошептал "Сredo", а затем резко оттолкнулся ногами от стены . "Вот и все...." - была его последняя мысль

20:22 

Ход 19. 20 сентября 1307 года. Вечер. Предместья Парижа. Неказистый особняк.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Грузный, довольно полный человек воссдал в резном кресле у очага. Пухленькие пальцы нервно барабанили по столешнице.
- Рейрели!
- Да, сир? - невысокий, щупленький человечек возник на пороге комнаты.
- Принеси мне одеяло. - Дитрих поёжился. - И распорядись насчёт Мариньи - эта игра начинает мне надоедать.
- Что-нибудь ещё? - человечек был предупредителен.
- Да, Его Величеству, - тонкая улыбка отразилась на губах, когда свиток лёг в протянутую руку, - Немедленно.
Комната опустела. Лакей исчез, а её хозяин спал. Предстоял трудный день.

20:21 

Ход 18. Рим. Ватикан. Покои Климента Пятого. 20 сентября 1307 года. Вечер

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Человек в гвардейском мундире склонился в почтительном поклоне, ожидая приказа папы.
- Вы слышали, разбойники стали ещё смелее, - задумчиво, - я даже слышал они нападают на хорошо охраняемые экипажи.
- Да, Ваше святейшество, это так. - Нач. стражи был давно знаком с наместником Петра Клементом. Достаточно давно, чтобы понимать ход его мыслей.
- Прискорбно, не правда ли? Дороги небезопасны... - Он не докончил, нетерпеливо махнув рукой. - Я думаю вам стоит позаботиться о них. Я ожидаю послание. Мне бы не хотелось, чтобы моя личная переписка оказалась в...неблагоприятных руках.
Всё ещё сгибаясь, гвардеец попятился и захлопнул за собой дверь. "Святейшество...задумало...разбойникам...рядов" - неразборчиво пробормотал он и с кривой ухмылкой направился на кухню - с утра во рту маковой росинки небыло.

20:18 

Ход 17. Рим. Ватикан. Покои римского папы Климента Пятого. 20 сентября 1307 года.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Де Монфор остановился у дверей папских покоев, ожидая, когда о нем доложат наместнику святого Петра.

Двери в просторный зал распахнулись, являя взору аскетичное убранство приёмной.
- Гийом де Монфор, - доложил глашатай, пропуская рыцаря.
На высоком "троне" восседал папа.

Гийом де Монфор приблизился к папскому трону и преклонив колено, поцеловал руку партиарха.

Климент Пятый благостно склонил голову.
- Что привело тебя сюда, рыцарь?

Не поднимаясь с колен, де Монфор со всем возможным смирением произнес:
- Увы, Ваше Святейшество, но привели меня сюда дела мирские...

Папа дал знак подняться.
- Мирские дела - неотъемлимая часть духа, сын мой. Говори.

Вместо слов рыцарь протянул Клименту Пятому свиток

Папа так же без слов принял свиток, развернул.
По мере прочтения брови папы то взлетали вверх, то опускались вниз, наконец застыв на отметке "мягкое удивление".
- Занятно. - оглянулся и взял писчие принадлежности со стола.

Командор так и продолжал стоять, ожидая ответа.

Папа начал что-то быстро писать на бумаге, то и дело поглядывая в доставленную грамоту.

Де Монфор терпеливо ждал, пока Климент Пятый покончит со своим делом.

Наконец закончив писать, папа отложил бумагу, кивнув слуге, чтоб перевязал.
- Передайте Жофруа де Шарнэ мои наилучшие пожелания с вот этим вот письмом. - передал свиток.
- Ступай, сын мой. Да пребудет с тобою Господь.
Перекрестил рыцаря и потерял к нему всякий интерес.

Рыцарь почтительно склонившись поцеловал край туфли наместника святого Петра и поднявшись с колен, отошел спиной к двери.

Климент Пятый кивнул своим мыслям, окончательно погрузившись в раздумия. Планы менялись.

Рыцарь нащупал дверную ручку и вышел за дверь.



20:16 

Ход 16

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Одна из крепостей Ордена.Где-то в Нормандии. 15 сентября 1307 года.


Прохладный рассвет озолотил каменные бастионы, на несколько мгновений придав им толику тепла. С солнцем пришли и звуки. Гремела доспехами стража, меняя смену, щебетали птицы в недалёком лесу, ещё вяло, только просыпаясь, вторил им и петух из близлежащей деревеньки.
Жоффруа с некоторой скукой поглядел за окно. Ответа от Дитриха всё не было и не было. Терпение приора начало давать трещину. Ещё и эта встреча сегодня.
Размышления прервал оруженосец, опасливо заглянув в кабинет:
- К Вам Гийом де Монфор, мессир!
- Пусть войдёт.


Коротко постучав, в дверь вошел Гийом де Монфор. Судя по его одежде, он провел в седле несколько дней.
- Я получил Ваше письмо, мессир. И прибыл по Вашему приказу. - отчеканил вошедший.

Де Шарнэ неторопливо поднял взгляд. Ледяные глаза внимательно ощупали лицо вошедшего.
- Присядь, - махнул рукой на массивное кресло и уже - слуге, - На стол!


Де Монфор сел у стола и выжидающе посмотрел на приора. "Сейчас доложить, что дело провалено или подождать?" - раздумывал командор.


- Результаты? - приор чуть изогнул бровь, глотнув из массивного кубка.


- Нами были предприняты действия, - начал де Монфор. - Но, увы, успехом они не увенчались. Буквально за день до назначенного времнени охрана известной особы была полностью заменена и усилена втрое.


- Прекрасно, прекрасно, - голос де Шарнэ остался таким же равнодушным. Приор принялся за жареного поросёнка. - Угощайся.

Де Монфор недоуменно посмотрел на своего непосредственного начальника - что могло быть хорошего в таком провале, но тем не менее последовал приглашению и отломил себе кусок свиного бока.

Приор чуть покачал кубком.
- Ты поступил довольно осмотрительно. Через день ты отправишься в Авиньон. Оттуда - в Париж.

- Какая задача предо мной стоит? - это был единственный вопрос, заданный им ибо он привык выполнять приказы не обсуждая их.

Де Шарнэ побарабанил по столу пальцами.
- Первым делом ты должен получить аудиенцию у папы. Передашь ему это письмо, - тонкий свиток лёг на столешницу. - Затем ты отправляешься в Париж, и "по возможности" встречаешь де Мариньи. Тебе не нужно его убивать. Инсценируй неудачное нападение. Думаю ты найдёшь пару никчёмных шей на это дело. Он должен быть с нами...неформально. Это письмо должно попасть к нему в руки, "случайно". Ты меня понял? - приор глянул на командора поверх кубка. Магистру не следует знать об этом.

- Ни в коем случае, - с нажимом повторил приор.

- Так точно, мессир, - лицо де Монфора не выражало никаких эмоций, в голове же пронеслось "Похоже патрон что-то замыслил...". Впрочем на лице это ни в малейшей степени не отразилось.

- Благодарю, Гийом. - кивнул, подцепив кинжалом сочный кусок. - Что слышно на юге?

- На юге наши позиции более прочны. Тулуза нас поддерживает. Впрочем как всегда. - командор наполнил свой кубок.

- Испанцы? - де Шарнэ захрустел поджаристой корочкой.

- Там наши позиции по-прежнему сильны.

Де Шарнэ кивнул, откидываясь на спинку кресла и вертя кубок меж ладоней.
- Твое мнение об обстановке в Париже?

- Внешне все выглядит спокойно, мессир. - де Монфор сделал глоток из кубка. - Но сдается мне, что это - затишье перед бурей.

Приор хмыкнул. - Думаю нам стоит спустить паруса.

- Я так понимаю, что именно это Вы и делаете, мессир? - де Монфор многозначительно кивнул на свитки.

Де Шарнэ со стуком опустил бокал на столешницу.
- Пока только сушу вёсла, дорогой друг. Пока только вёсла


Де Монфор допил вино и поднялся из-за стола.
- Позвольте откланяться, мессир? Пойду отдохну перед дорогой.

Кивнул в задумчивости. - Конечно Гийом.
Рука приора легла на свиток, глаза устремились в потолок.
Так прошло некоторое время, пока шальной солнечный лучик не кольнул рыцаря в глаз. Жоффруа тряхнул головой и быстрым шагом спустился во двор - разогнать застоявшуюся кровь.



Та же крепость. 15 сентября 1307 года. К вечеру.


- Войди. - приор был сумрачен. Рыцарь склонился в поклоне, ожидая приказаний.
- Завтра. Позаботься о том, чтобы наш гость добрался до места в целости и сохранности. В твоём распоряжении полсотни человек. Отвечаешь головой. - Жоффруа резко дёрнул рукой, давая знак выйти вон. В это же время невзрачный человек проскользнул в зал и остановился подле де Шарнэ, который молча ткнул ему в руке свиток, с одной печатью - "Дитриху".
Солнце смеркалось.



03:46 

Ход 15. Париж. 13 сентября 1307 года от рождества Христова.

bardwh
You look like a Dead Man...
Гийом де Ногарэ быстрым полным решимости шагом шёл по полутёмному коридору, аудиенция с Его Величеством королём Франции Филиппом Красивым наполнила его каким-то странным трепетом и жаждой действий, но на лице, что было подобно высеченному из камня, лежала тень озабоченности. От его пристального и цепкого как клещи палача взгляда конечно не ускользнули усталость и некая внутренняя раздражённость короля, но ничего уж кто-кто, а он умеет зажимать тиски. На каменном лице появилась изломанная трещина лёгкой улыбки, монарх не зря возлагает на меня свои надежды...
Образ Филиппа ещё долго занимал мысли Ногарэ, но потом всё же уступил место делам насущным и канцлер, сидя уже в подрагивающей карете, принялся размышлять о деле и предстоящей встрече с Мариньи. Гийома повеселила вся эта история с покушением на коадъютора, возможно, просто он видел в ней ту самую ошибку, которую ожидал, или была иная причина. Одно Ногарэ было ясно, действовать надо как можно быстрее...
Карета плавно замерла, учтивый старый слуга поспешил распахнуть дверцу, и канцлер торопливо вошёл в дом, словно поневоле, бросив быстрый но пристальный взгляд на стражников у двери. Первым делом уделив внимание блюдам роскошно накрытого стола, Гийом де Ногарэ неспешно раздумывал над письмом, которое он собирался написать Папе от себя лично, он был уверен, что его письмо произведёт гораздо больше пользы, нежели хитроумный политический шантаж короля. Климента Пятого нужно было взять за горло сейчас и заставить открыто пойти на предательство храмовников, иначе они успеют взяться за него первыми. Крысы уже чуют, что пахнет жареным.
Ногарэ позволил себе жиденький смех, который плавно перерос в резкий крик:
- Вина! *проводив слугу взглядом, рыцарь добавил уже шёпотом, обращаясь к самому себе* - Где, дьявол сожри его печень, человек Мариньи!


Солнце уже начало клониться к закату, когда в кабинет Ногаре вошел жезлоносец, одетый в синюю ливрею и державший в правой руке жезл с традиционной золотой лилией.
-Ваша Светлость,коадьютор просит вас пожаловать к нему для беседы.

Гийом де Ногарэ, несмотря на годы, резко и бодро поднялся, одним махом осушил оставшееся в кубке *Бургундское* урожая 1282 года и велел срочно подать карету. Суетливый слуга быстро надел канцлеру сапоги и плащ, после чего застыл в немом ожидании. Но Гийом так и не проронив не слова, покинул дом, разговор с коадъютором предстоял важный, быть может даже судьбоносный для кого-то, а быть может и нет.

Когда Ногаре вошел в особняк на Сент-Жермен, встретивший его дворецкий провел его не в рабочий кабинет коадьютора (откуда даже в этот поздний час еще слышались голоса ), а на третий этаж.Там он с поклоном открыл канцлеру дверь в угловую комнату.Она была сравнительно небольшой, единственными предметами мебели были массивный книжный шкаф во всю стену и небольшой стол с двумя стульями.На столе стояла чуть початая бутылка анжуйского вина.Пол был покрыт восточным ковром.Ангерран де Мариньи стоял у окна, но услышав звук открывшейся двери обернулся и жестом отослал дворецкого.Затем уселся на один из стульев и подвинул Ногарэ второй.Глаза у Мариньи покраснели и под ними залегли черные круги - ему явно не пришлось спать ни этой ночью ни днем.
-Садись,Гийом.Тяжелый день был сегодня.
Мариньи, который не обращался на "ты" даже к членам свой семьи, говорил "ты" своему старому товарищу, такому же безупречному исполнителю воли короля как и он сам.

Ногарэ неспешно устроился на предложенном стуле, несколько секунд молча изучал обстановку вокруг, словно это было самое важное для него сейчас, но потом остановил свой взгляд на Мариньи. Так как приглашённым был он, канцлер решил передать право начать разговор хозяину и крайне нелюбезно проворчал весьма далёкую от того, чем были заняты его мысли:
- Да и погодка, не радует...
Выражение с которым были произнесены эти слова придали им некие многосмысленные оттенки, хотя возможно это было лишь иллюзией, ибо сейчас было не та ситуация и время, когда стоило говорить загадками, скорее наоборот.

- Alea justa est - cказал Мариньи по-латински и тут же повторил по французски. - Жребий брошен.Король подписал секретный приказ и теперь гонцы несут его всем бальи и прево Франции.Тамплиерам осталось гулять на свободе всего месяц.Но за этот месяц мы должны все подготовить как следует и заткнуть рот всем при дворе, кто мог бы помешать.

Канцлер подпёр рукой подбородок, словно это помогало ему думать и чуть сощурив "стальные" глаза, проронил лишь одно слово, в голосе прозвучали вопросительные интонации в перемешку с неприкрытым презрением, приправленным раздражённостью:
- Папа...?

Коадьютор сделал неопределенное движение рукой которое показывало, что папа в данный момент его волнует менее всего:
- Климент во время встречи с королем в Пуатье говорил о тамплиерах всего лишь столько времени, сколько нужно было чтобы пройти из папских апартаментов в зал заседаний...В данный момент Климент не много думает о тамплиерах, а его так называемое расследование - просто затяжка времени...Он не сможет помешать нам их арестовать - того, что наговорил Флойран, формально достаточно для того, чтобы начать процесс, а вот когда они уже будут в наших руках - признаются во всем. Сейчас мы просто поставим его перед фактом, - продолжал коадьютор, - а вот потом, когда у нас будут доказательства - папа будет приперт к стенке.Он, конечно, будет прибегать ко всевозможным проволочкам и уловкам, чтобы оттянуть время, но потом вынужден будет отступить.В конце концов, мы напомним ему о судьбе Бонифация (тут Мариньи усмехнулся)

Ногарэ медленно и словно осторожно кивнул, потом лениво покачал головой, как будто она у него была налита свинцом:
- Эти бывшие члены ордена, которые от желания отомстить храмовникам аж брызжат слюной, это конечно весомый козырь в наших руках, но не будет ли слишком очевидным, что эти крысы всего лишь говорят нашими устами, чтобы спасти свои грязно-серые шкуры! *Гийом вновь сосредоточил свой взгляд на собеседнике* Важны также обвинения, что прозвучат от королевских чиновников и духовенства, надеюсь нужные люди у нас есть, Ангерран?

Мариньи рассмеялся услышав от обычно спокойного Ногарэ столь эмоциональную характеристику:
-Кто ж спорит что Флойран - крыса? Но меня, знаешь ли, совсем не волнует правду ли он говорит. Бафомета он, кажется, просто выдумал - даже на востоке не слышали о таком демоне. Но от него нам нужно только то, чтобы он дал нам повод обвинить тамплиеров в ереси и начать расследование. А потом, когда они на допросе признаются в идолопоклонстве, никто не заподозрит нас в том, что мы лишь повторили слова Флойрана. А они ведь признаются не так ли?
Мариньи еще раз криво усмехнулся.

Угол губ канцлера дрогнул и чуть изогнулся, после чего надолго застыл в таком положении.
- Мы заставим их говорить правду... - последнее слово Ногарэ произнёс с такой интонацией, что у слабонервного человека по спине побежали бы мурашки.

-Тем более что теперь они дали нам в руки еще один козырь, - продолжал Мариньи - эту нелепую попытку покушения на меня. - Арестованный тамплиер мало что знал, но назвал имя командора де Монфора. Хотя и этот тоже явно не мог придумать такое по своей инициативе - значит нити заговора тянуться выше...

- Этот сержант... - Гийом выдержал паузу, давая понять, что имя солдата он припомнить не может, - этот человек - важный свидетель, было бы очень нежелательно потерять его, вы конечно же понимаете, о чём я. *мысли канцлера почему-то вновь переметнулись к горячо им нелюбимому Папе*
- А я уж было собирался написать письмо Клементу, о друге нашем Бонифации, считаешь стоит повременить?

Мариньи поднял глаза к потолку как будто размышляя:
-Вот прямо сейчас?А зачем? Это насторожит его, а нам нужно чтобы они все по крайней мере месяц были в полном неведении...Вот если он откажется принять наш проект буллы об отлучении тамплиеров, вот тогда его можно будет и припугнуть.
Я думаю, что пока рано это делать...

Гийом согласно кивнул.
- Тогда я думаю мы будем готовы к аресту. Парижским Тамплем я займусь лично. Ты же позаботься о сержанте и о том, чтобы крысы не сбежали с коробля.
Ногарэ почему-то встал и сложил руки за спиной.
- По поводу королевского совета...

- Да, кивнул Мариньи. - Гораздо более чем Климент, меня сейчас беспокоит наше французское духовенство и более всего - этот напрочь выживший из ума старый осел Жиль Астелин с его бесконечными проповедями о том, что мол рыцарские ордена это опора святой религии и папского престола. Пока он является Хранителем Печати - дело будет стоять на месте.Король сказал мне, что нам нужен новый Хранитель Печати.

Канцлер, некогда пожалованный королём рыцарскими шпорами, насторожился, глаза его вновь хитро сощурились, словно пробуя эти слова на вкус, как дорогое вино, Гийом покатал их по ротовой полости:
- Хранитель Печати, Хранитель Печати... хммм...
После чего твёрдо произнёс:
- Если никто не возражает, я думаю такой человек у нас есть и он сейчас перед вами.

Мариньи одобрительно покачал головой.
- Я думаю это должно произойти на совете 23его...Пусть все они там увидят, что архиепископ Нарбоннский противился воле короля и поэтому лишился титула Хранителя...
Тут Мариньи поднял палец.
- Кроме того, для процесса наиболее важно, чтобы духовенство Иль-Де Франс было под контролем. Я думаю о том, чтобы пустующее место архиепископа Санского занимал человек полностью преданный королю и никак не связанный с Астелином. Я склоняюсь к тому, что мой брат мог бы занять это место. Не все ж ему прозябать в канониках собора парижской богоматери

- Безусловно.
*Ногарэ открыто дал понять, что поддержит предложенную Мариньи кандидатуру и разделяет его взгляды в выборе человека, для данного титула *

Мысли Гийома де Ногарэ потекли дальше, и он не примянул изложить их Мариньи, тем более, что был уверен в понимании:
- Не стоит забывать, что король всенепременно пригласит на совет Карла Валуа... *канцлер скривился и выдержал паузу* А нам обоим известна его опасная позиция и любовь к рыцарским орденам, а особенно к тамплиерам. Он может быть серьёзным противником и этого человека нельзя сбрасывать со счетов, лопни его селезёнка...

Короткие ноздри Мариньи вздулись при упоминании о Валуа.
- Да, Гиойм, меня не меньше твоего раздражает этот коронованный боров, не сделавший для Франции ничего, но считающий себя выше нас всех только потому, что родился в семье Людовика Святого.Но тут наши возможности ограничены - это только Король может вразумить своего братца.

- Тем не менее, всё же стоит подумать заранее о способах вероятной борьбы с Карлом, чтобы потом не было поздно...
*Ногарэ упёрся ладонями о спинку стула, а его взгляд почему-то принялся всматриваться куда-то вдаль*
- Нужно будет обязательно провести собрание с духовенством, и уведомить их о аресте, и о позиции, которой им следует придерживаться касательно рыцарей храма и их союзников. Но я думаю здесь проблем возникнуть не должно.
*Гийом чтобы немного разрядить ситуацию, изобразил полу-улыбку*

Коадьютор пожал плечами.
- У нас нет реальных способов борьбы с братом короля. Впрочем пока, слава богу, он сам не король, так что окончательное решение принимать будет не он. Чем более внушительно мы изложим на совете причины по которым тамплиеры должны быть арестованы, тем меньше у Карла будет поводов возражать.Также думаю что отстранение архиепископа Нарбоннского даст ему понять, что с королем лучше не спорить. А собрание епископов и инквизиторов будет, безусловно, необходимо. Думаю, монастырь Монбюссон будет идеальным местом.И думаю именно ты, как новый хранитель печати, должен будешь выступить перед ними. Я разошлю указание им собраться, но об этом мы будем думать потом.Сейчас главное - предстоящий Совет. -
Мариньи взглянул на часы. - Скоро полночь, а завтра снова будет нелегкий день.
Коадьютор попрощался и проводил Ногарэ до входа.

Канцлер также поспешил откланяться
- Пусть удача сопутствует нам, Ангерран, прощайте.




03:39 

Ход 14. Тюрьма Шатлэ. 12 сентября 1307 года. Ночь.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Тусклый огонь факелов освещал комнату, вернее, узкий и длинный подвал, под зданием тюрьмы Шатлэ. В углу помещалась дыба на которой был растянут де Буайе.
На металлических полках у стен лежали "испанские сапожки",воронки для пытки водой, смолой и горячим маслом, иглы и крючки для ногтей, наборы клещей хитроумной формы для вырывания кусков мяса, вытягивания жил и ломанья ребер, пилки и долота для костей, решетки для поджаривания, тиски для рук, ног,головы,
круглые ножи и деревянные клинья-лопаточки для сдирания кожи.
В центре подвала за покрытым черной холстиной столом сидел Ангерран де Мариньи.
сбоку примостился писец. Коадьютор начинал допрос арестованного тамплиера. В крохотные оконца, которые пришлось открыть, чтобы освежить спертый воздух, вползали клубы тумана. Факел, прикрепленный к стене, трещал, и едкий чад смешивался с запахом крови. Видя, что огонь вот-вот потухнет, Ангерран коротко бросил, ни к кому не обращаясь:
- Факел!

Возле стены стояли два палача; один из них шагнул вперед и взял в углу запасной факел, затем сунул его концом в угли, на которых раскалялись докрасна железные прутья. Зажженный факел он вставил в кольцо, вделанное в стену. Палач вернулся на место и встал рядом со своим товарищем по ремеслу. Оба палача - "пытошники", как их называли в народе, - были похожи будто близнецы: те же грубые черты, те же тупые физиономии; глаза у обоих покраснели от бессонной ночей. Их мускулистые, волосатые, забрызганные кровью руки свисали вдоль стальных кольчуг.
Грузный Мариньи развалился на скамье оттолкнув писца - ему явно было тесно за узким столом и бегло пролистывал исписанные листы бумаги.Затем подняв голову тоже уставился на тамплиера:

- Ну что ж начнем по порядку... Имя.Фамилия.Звание.


Анри де Буайе с трудом поднял голову и взглянул на коадъютора:
- Разве Вам они не известны, мессир? - он криво улыбнулся. Но даже улыбка вызывала боль.


Глаза Мариньи сузились но голос звучал спокойно и ровно:

- Ты будешь отвечать на те вопросы которые указаны в протоколе.По порядку.Понятно?

Коадьютор пальцем указал одному из пытошников на малые клещи для ногтей - тот взял их и засунул в жаровню.

Обвиняемый проследил взглядом за жестом де Мариньи, но в голосе его по- прежнему звучала ирония::
- Я буду отвечать на те вопросы, на которые сочту нужным ответить.....

Мариньи молча пожал плечами - в глазах явно сквозила скука - ну вот что же с ними поделаешь с этими гордецами.
Палач выдернул клещи из жаровни и оттянув палец на левой руке Буайе всадил плоскую губку клещей под ноготь.Выдержав мгновение паузы от отдернул клещи.Мариньи кивнул.

Анри сжал зубы. Имя, звание.... казалось бы, пустяк какой. Но скажи он их сейчас и причастность ордена к тому делу будет установлена. А этого нельзя дрпустить...

Ангерран с удивлением поднял правую бровь - ему еще не приходилось видеть людей столь нечувствительных к боли. Он опять жестом указал палачу на испанский сапог.
Палач прикрепил к икре Буайе странную конструкцию из двух досок и несколько раз ударил по ней деревянным молотком. В ногу вонзились острые дубовые шипы.

Мариньи покачал головой - Ночь длинная.У меня много времени.

На этот раз сдержаться Анри де Буайе не удалось. Его крик эхом отразился от стен каземата.

Ангерран махнул второму палачу и тот аккуратно поставил на жаровню ковшик со смолой. Первый палач оставив сапог снова взялся за малые клещи.Четким отработанным движением он зацепил ноготь безымянного пальца пленника и резким движением выдернул его совсем.Из пальца хлынула кровь.

Анри уже не сдерживал крика. Но не это было для него сейчас важно - главное - не проболтаться, не сказать того, чего от него ждут. Тупая боль толчками одавалась во всем теле. А тут еще рана, полученная при аресте, напомнила о себе.

Палач ткнул в бок своего напарника и промычал:
- А неплохо держиться щенок..

Мариньи покосился на него и палач замолк.Второй палач взял другие клещи -уже большие и зазубренные.Он резким движением вырвал кусок кожи и мяса из бока пленника.Брызнула кровь но палач привычными движениями покопавшись в ране зацепил клещами жилу и дернул ее вытягивая наружу.

Когда его собственный крик смолк под сводами каземата, Анри прошептал запекшимися губами:
- Мое имя.... - Ха, Он ожидает, что я сейчас его назову. - Мое имя ...знает тот, кто дал его.... мне.... А фамилии нет.... Я - бастард....

Палачи смотрели на пленника уже с неподдельным изумлением.
Давно им не приходилось видеть таких крепких. Но на лице коадьютора не было написано ничего кроме брезгливой скуки.Продолжая перелистывать бумаги от ткнул пальцем в ковшик. По его знаку палач выплеснул на спину пленника полковша горячей смолы.Смола моментально сожгла кожу и медленно потекла вниз.

В спину словно бы ткнули пылающей головней. Ощущение было такое, будто огонь медленно растекается по телу и сползает вниз. Вместе с кожей. "Если я отвечу на вопрос... что от этого изменится?" - пронеслось в голове Анри. - "Для меня ...ничего. Значит буду....молчать.... Попытаюсь хотя бы...". Вместо ответа от него лишь услышали поток грязной брани

Коадьютор покачал головой:
- Очень впечатляюще.
Второй палач присев снова взялся за испанский сапог.Шипы входили все глубже и глубже.На этот раз боль была не острой, а монотонной и беспрерывной.
Голос коадьютора звучал как будто с другого света:
- Ты не выйдешь отсюда пока не ответишь на все вопросы.Расскажи все что ты знаешь - и тебе больше не будет больно. Ты останешься в живых...если будешь говорить правду...

Другой палач стащив с пленника шоссу и зажав пальцы ноги в тиски начал постепенно закручивать рычажок пока не послышался хруст.

Багровый туман стоял перед глазами. Анри ничуть не верил словам Мариньи, но дольше сдерживаться уже не мог.
- Анри ... де Буайе.... рыцарь ордена... Храма... - услышал он свой голос как бы со стороны.

Палач выплеснул на пленника ведро воды.
Коадьютор усмехнулся:
- Ну видишь как это было все просто...
Второй палач ткнул рукой писца который до этого сидел опустив голову.Тот встрепенулся и начал писать бормоча про себя - "Анри..де Буайе.."
Мариньи поднялся из за стола,прошелся туда-сюда и подошел к пленнику заглянув ему в глаза
-Итак... Анри...кто же заказал тебе мою голову?

Ведро воды привело Анри в чувства. Но он уже был сломлен и не смог бы и далее что либо скрывать:
- Я выполнял.... данный мне... приказ....

- Так-так... - опять усмехнулся коадьютор. - Приказ говоришь....похвальное усердие. И кто же отдал приказ?

Мариньи как будто случайно пошевелил ногой тиски все еще сжимавшие пальцы пленника.

Анри глухо застонал:
- Гийом... де Монфор.... - сорвалось с его губ.

Коадьютор отвернулся от Анри и еще раз прошелся туда-сюда глядя в потолок и как будто разговаривая с невидимым собеседником:
- Так так так...Гийом де Монфор...командор из нормандской прецептории ордена..теперь понятно.Так...на сегодня с него хватит.Заковать в кандалы и посадить в камеру...Глаз не спускать! Отчет переписать в четырех копиях - и отослать Королю,Канцлеру,Великому инквизитору и моему брату.

Коадьютор резко развернулся и вышел.
Первый палач проговорил:
- Эх, парень хорошо начал, но силенок не надолго хватило - даже половину арсенала не использовали
- Ага - кивнул второй палач. - Не пришлось ни кожу сдирать, ни за ребро подвешивать....Черт с ним - пойдем спать.


00:49 

Ход 13. Один из парижских кабаков. 12 сентября 1307 года.

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Де Буайе оторвал взгляд от стакана. Странно, но лицо человека за соседним столиком показалась ему знакомым

Спина Люсона разболелась, к непогоде наверное. А может тяжкая ночка отдается. Но дело того стоило. С самого вчерашнего вечера не присел. Поначалу всю ночь продрог на посту. А вот нынче с рассвета по городу. Мессир Парэйль погнал, да еще так зыркнул... Будто врет сержант. Шарль осмотрелся с тоской... Ого! Вот это удача! Вот он, золотой телок или как там в Священном Писании сказано. Сам молодой-богатый сидит. Ну теперь никто не скажет, что Шарль, сын Франсуа Люсона, бессовестный лжец. Шарль незамедлительно поднялся с лавки, кивнув двоим солдатам, что были отряжены с ним. Тощий Рене еще хлопал глазами, а вот более опытный рыжебородый Гастон не медля ни секунды направился к двери.


"Ну конечно же" ,- подумал де Буайе. - "Этот... как его...Шарль Люсон. Мир тесен. Ох, не нравится мне все это". Пока он так думал, Гастон уже занял свое место у двери.

Сержант меж тем приблизился к нанимателю и неожиданно резко выхватил меч. Острие зависло в нескольких пальцах от правого глаза мужчины. Рене тем временем очухался и надвигался слева, прихватив от стены пику. С редкостным удовольствием, даже со смаком, предвкушая богатство и звание лейтенанта, Шарль отчеканил слова:
-Мессир, именем короля вы арестованы! Извольте медленно вытащить оружие и отдать.. - легкий кивок на тощего солдата. - ему.

- Мое оружие? - Анри де Буайе потихоньку вытягивал меч из ножен, будто собираясь действительно его сдать. - Ну что ж, попробуйте его взять.... - он усмехнулся и последовавший за этим резкий выпад доказал сержанту, что пятый сын барона де Буайе вряд ли расстанется с оружием добровольно, даже если к его лицу приставлено острие меча.


-Взять его! - рявкнул сержант, отшатываясь назад и резко вздергивая клинок. Лезвия зазвенели, столкнувшись. Про себя Люсон инстинктивно отметил, что в таверне длинный рыцарский меч несомненно проигрывает более короткому пехотному. Не развернешся. Гастон по-прежнему держал дверь, выставив пику, а вот Рене сплоховал. Выпад солдата был хорош, запросто мог серьезно ранить благородного, но длинное древко повело в сторону и острие лишь царапнуло беспокойного арестанта по спине. Рене не удержался и упал на колени. Шарль оказался один на один с серьезным воином, но отступать значило потерять все надежды на богатство и все прелести с ним связаные. Посему, не обращая внимания на истошный визг хозяйки и двух ранних пташек - девиц, он начал "пляску смерти", как некогда во Фландрии.
-Сдавайся, бежать некуда!


Анри де Буайе и не думал бежать. Ибо бежать и правда было некуда - еще неизвестно сколько стражников во дворе. Пика тощего стражника коротко полоснула его по спине. Анри прикусил губу - что ж, эти смерды сами напросились. В следующее мгновение острие его меча направилось в грудь самонадеянного сержанта.

Шарль чудом увернулся от острия. Под ноги невовремя попалась лавка, через которую он с грохотом и полетел. Сержант с ужасом смотрел на противника, понимая, что сейчас его проткнут, как свинью. Но он недооценил своих подчиненных, Рене наконец поднялся и, не мудрствуя, пырнул нападающего острием в бедро, а от дверей бежал Гастон и его пика целила благородному в бок.
Девки тем временем продолжали визжать, а одна кинулась в оставленую солдатом дверь. Её крик эхом заметался в узкой улочке:
-Оооооойййй! Убива-а-аю-ю-ют! Люди добрые! Убива-а-аю-ю-ют!

Анри выругался и попытался достать не в меру шустрого Рене, но тот вовремя ушел из-под удара. Ярость закипела и он потерял голову, пытаясь достать Рене и Гастона, попутно круша на своем пути лавки и утварь. Благо меч можно было использовать и как двуручный. То , что его противники были вооружены пиками, Анри де Буайе не смущало. И только когда рана стала давать знать о себе, он упал на одно колено. Но даже и тогда не выпустил меч из рук.

Люсон перекатился и встал на ноги. Раненому некуда было деться, пики уперлись в него, солдаты были готовы проткнуть мерзавца, словно букашку.
-Бросьте меч, мессир. - насмешливо произнес сержант. - Или еще до обеда предстанете перед Господом. Ну! - резко прикрикнул он, злобно сверля рыцаря глазами. Меч Люсон держал острием вниз и вперед, готовый отбить удар. Солдаты напряглись, еще немного и железо могло вспороть плоть незадачливого воина. С улицы послышался гул голосов. Окрестные жители, видать, собирались взглянуть на драку, о коей можно разводить толковищу еще пару недель. -
-Мессир. - добавил сержант - От таких воплей разве что мертвец не проснется. Скоро здесь будет городская стража. Вам крышка. Сдавайтесь и останетесь живы.

Губы Анри де Буайе искривила понимающая улыбка:
- Вам приказали взять меня живым? Не так ли, мэтр Люсон?

Люсон ухмыльнулся.
-А уж как выйдет, мессир. Можем и прибить. А то еще нас прибъете. Я ж и за службу радею, и за своих... - изображая этакого слугу короля и солдатам отца. Тряхнул мечом. - Сдавайтесь, вон как вам ляжку-то раскровянили, истечете скоро. - выразительно смотрит на раненого проивника, следя за каждым движением.

- Ну уж нет.... - сквозь зубы процедил де Буайе. Каким-то невероятным рывком он откатился в сторону Рене и резко толкнул его, прекрасно понимая всю безнадежность манвра. А только живым он сдаваться не собирался.


Рене отлетел в сторону, но это мало что меняло, двое лучников наступали на несчастного. Люсон кусал губы, понимая, что мертвец мессиру не нужен, а сдаваться рыцарь не собирался. Но тут вмешалась Судьба. Судьба в образе хозяйки заведения. Толстенная тетка решила положить конец разгрому - в воздухе просвистело раскрученое натруженой рукой деревянное ведро. Удар пришелся точно по голове раненого, Люсону достался холодный душ из воды, которой только что где-то вымыли полы. Зрители, толпившиеся у окон, одобрительно заржали.


Получив ведром по голове, Анри де Буайе медленно осел на пол. И шума за окнами он уже не слышал.

-Хватайте его! - коротко приказал Шарль солдатам, которые тут же кинулись выполнять приказание. Меч и кинжал были отобраны, кошель перекочевал за пазуху Гастона, пока Рене скручивал руки тонкой веревкой. Сержант вытащил из своего кошеля пять ливров и подошел к хозяйке, надеясь, что трех тут за глаза. Но хозяйка молча схватила его за запястье и перевернула ладонь Шарля над ведром, куда и ссыпались монеты.
-Это за науку, солдатик. Учись, покуда старая Луиза не померла, как с такими разбойниками говорить. - она с достоинством удалилась, качая бедрами. Меж тем солдаты пинками привели арестованого в чуство, схватили под руки и поволокли. Сержант последовал за ними.
-В Шатлэ! - коротко распорядился он.

22:15 

Ход 12й или мечты..мечты...

Старый Крокодил
Я лежу на дне залива
Небольшой домик в предместье Сент-Эсташ. 9 сентября 1307 года. Поздний вечер.

Справа дом заколочен, слева благоухает травами заведение аптекаря. Выбеленная комната с окном во двор. Люсон в одних штанах с наслаждением отфыркивается над тазом, поливая себя из кувшина, висящего на двух веревках. Утерев лицо остатками старой рубахи, сержант валится на низкое ложе в объятия перины.
-Итак... - пальцы сложены в замок на животе, большие торчат вверх. - Сотня от - смешок - Злодеев... Сотня от мессира де Мариньи... В "Льве" сами найдем чем поживиться... Та-а-ак... глядишь пошлют хватать бла-а-агородных го-о-оспод... Ну там только не зевай... Этак через годик-другой откуплю постоялый двор, да заживу в свое удовольствие. Безо всяких тревог и чистки лат! - Сержант закинул руки за голову. До завтрашнего утра он мог спокойно подремать на золоте. Ибо именно здесь, в снятом им доме, хранились все деньги полученые за два предательства.

21:47 

Ход 11. Особняк на улице Фоссе-Сен-Жермен. 9 сентября 1307 года. Вечер.

Старый Крокодил
Я лежу на дне залива



Вечером Ангеррану де Мариньи , работавшему в окружении писцов у себя в кабинете, доложили, что его желает видеть некий Люсон, явившийся от мессира де Парейля...
- Люсон..Люсон.. - раздумчиво повторил Ангерран. - Ах да! Это же тот самый сержант которого пытались подкупить. Сейчас я его приму. - И он кивком головы отпустил присутствующих, желая беседовать с пршедшим с глазу на глаз.


Сержант вошел в кабинет буквально в полуобморочном состоянии. Ему уже мерещились мрачные молодцы, дыба, подземелья и ослепительное солнце над эшафотом. Стараясь держать себя достойно, он, по примеру начальника, взял шлем на сгиб левой руки, вытянулся и переступил порог, надеясь, что колени дрожат не так уж и сильно. Приблизившись к быкообразному коадьютору, Люсон опустился на колено и склонил голову. Длинные волосы почти закрыли бледное лицо. Если бы мессир де Мариньи мог проникнуть в его мысли, он бы очень удивился. В этот момент сержанта больше всего заботила дурацкая мысль - не поцарапает ли пол его меч, ведь ножны уже давно протерты.
-Сержант королевских лучников Люсон прибыл по приказу Вашей Светлости. - отрапортовал он голосом человека, которому вот-вот отрубят голову.

Мариньи окинул сержанта оценивающим взглядом и заговорил тем отеческим голосом, который он умел иногда изображать и который мог обмануть только людей очень плохо знавших коадьютора.
Встаньте, друг мой. Вы поступили как благородный человек, обезвредив замыслы злодеев. Вы заслужили награду.

Люсон поднялся, несколько успокоившись.
-Ваша Светлость, они хотят убить вас завтра вечером, когда в карауле будет мой отряд. Я должен пропустить их сюда, а солдаты не сходить с мест. - Заговорил он торопясь, выкладывая все, как есть. - Он дал мне тридцать ливров, Ваша Светлость. - глаза уперлись в пол. - Я..небогат... и жалованья давно не плачено... Вот и... Да лучше деньги пойдут в казну Его Величества, чем на злодейство. - Вроде оправдался, подумал Шарль. Как это я ловко ввернул насчет казны и короля.

Коадьютор небрежно махнул рукой - этот жест означал что упоминание о деньгах для него дело последнее.
Итак, сержант, у вас будет шанс проявить себя верным слугой Короля. Вы будете нести охрану как обычно и ваши люди должны быть на прежних местах и прикажите им вести себя как ни в чем не бывало.Кроме вашего отряда в особняк будут направлены еще два отряда стражи под командой мессира де Парейля. Они разместяться внутри здания. Вы пропустите внутрь тех кто появиться - а потом задача ваших людей чтобы никто не выскользнул наружу. Понятно?


-Более чем, Ваша Светлость. - взбодрился Люсон. - Навроде, как лиса в курятник, а дверку за нею - хлоп... И попалась воровка рыжая. -сравнение из времен далекой юности еще более развеселило Шарля. Бледность уступала место обычному румянцу, а нос и вовсе приобрел свой привычный цвет, выдавая пристрастие сержанта к крепкому вину. - У меня в отряде будет семнадцать человек, Ваша Светлость, пятеро хворают, не взыщите. Завтра с утра мы будем у дверей дома Вашей Светлости.... - сержант чуть склонил голову. - да, позвольте еще сказать, Ваша Светлость..?

Мариньи поднял голову - Я вас слушаю.


-Вот тут такое дело... Этот богатый злодей говорил со мной в таверне "Лев и Кастрюля", что у Северных Ворот. Так письмо насчет встречи мне передал хозяин таверны, Вареный Роже. Может он их человек, Ваша Светлость? - сержант решил сдать всех, чтобы поменьше народу могли воткнуть нож ему в спину. - Я не осмелюсь советовать Вашей Светлости, но... - Решился - Может стоит и Вареного взять для допроса?


Разумно - наклонил голову коадьютор.
А теперь слушайте.
Сейчас думайте о том чтобы завтра все прошло гладко.
Если проявите себя с лучшей стороны - с послезавтрашнего дня вы уже не будете командовать этим отрядом - вы получите звание лейтенанта королевской стражи и будете командовать ротой стражников...у которых будет особая миссия.
Первое с чего вы начнете - вы должны арестовать всех, кто мог иметь отношение к этому делу и в первую очередь эту каналью трактирщика, который передал вам письмо.Кроме того...городской полиции разосланы ориентировки на того человека которого вы описали.Они будут задерживать всех кто на него похож..но поскольку особых примет нет то всех их будут направлять в тюрьму и вы должны будете опознать злодея.


-Приложу все усилия, Ваша Светлость! - резкий наклон головы. В душе Шарля затрезвонили праздничные колокола. Мог ли младший сын писца мечтать о таком? Будущее представлялось в радужном свете. Глаза заблестели. И не такой уж страшный Его Светлость. Глядишь, под его началом можно и рыцарство заслужить. А то как же? Спасение благородной особы, изничтожение врагов короля во славу Франции и святой церкви. При чем тут церковь Люсон как-то не подумал, но и слава Франции тоже неплохо. Он позволил себе даже представить, как вернется в родной нормандский городишко верхом, при знаках отличия рыцаря и.... (а почему бы и нет?) капитана, в сопровождении оруженосца и пары слуг. Лицо выражало восторг и желание выполнить любое желание Его Светлости.


и последнее - насчет вашего жалованья - Мариньи поморщился, вспомнив о полупустой казне и огромном долге казны тамплиерам-
я отдам распоряжение чтобы вашим людям выплатили все до последнего су..кстати сколько должны лично вам?

-Девять ливров и пять су, Ваша Светлость.

Мариньи позвонил в колокольчик и приказал явившемуся писцу отвести Люсона к своему личному казначею и выдайть ему сто ливров.


17:47 

Ход 10.Париж.Особняк Мариньи на улице Фоссе-Сен-Жермен. 9 сентября 1307 года. День.

Angerran
Позволь,я отрублю ему голову!
Особняк на улице Фоссе-Сен-Жермен меньше всего походил на жилище частного лица, скорее он напоминал министерство: огромные залы, массивная мебель, массивные канделябры, толстые ковры, тяжелые портьеры - все это было прочно, крепко, рассчитано на многие годы. Целая армия слуг поддерживала в доме порядок.
Ангеррану де Мариньи читавшему последние донесения прево из Бретани доложили о приезде гонца от Алена де Парейля.Представ перед правителем государства, гонец низко склонившисть протянул Мариньи рапорт. Так как послание не было запечатано, то Мариньи прочел его с большим вниманием, и на его лице не дрогнул ни один мускул.
Мариньи взял со стола колокольчик и позвонил.
- Живо пришли кого нибудь чтобы записывать и двух жезлоносцев.
Вскоре, когда коадьютор закончил диктовать жезлоносцы стремительно вбежали в залу, держа в руках жезлы с традиционной лилией. Мариньи повелительно обратился к ним:
- Ты - отнесешь это письмо мессиру Алэну де Парейлю,он, должно быть,находится сейчас в Лувре.
А ты отнесешь этот приказ в городскую ратушу прево Парижа Жану Плуабушу.

Еще через час и королевская стража и парижская полиция получили розыскную ориентировку на срочный поиск человека по словесному портрету описанному в рапорте Люсона.

14:50 

Ход 9. Казармы Королевских Лучников. 9 сентября 1307 года. Утро..

Старый Крокодил
Я лежу на дне залива
Капитан де Парэйль и сержант Люсон



Сурового вида человек, выглядевший немного старше своих тридцати семи молча и неторопливо прохаживался вдоль строя и задумчиво осматривал людей, вытянувшихся в струнку...
Через плац торопливо приближался гонец. Капитан повернул голову в сторону человека, короткие седые волосы колыхнулись в такт повороту, выражение лица не изменилось даже когда гонец подбежал и что-то торопливо прошептал на ухо, внимательно следя за лицом Алэна де Парейля и изредка стреляя глазами по сторонам.
Алэн недослушал и кивнул, жестом показав гонцу на выход и повернул голову к строю, послашался кратковременный скрип кожи, когда расслаблившиеся во время доклада гонца стражники снова вытянулись и замерли. Развод подходил к концу.
- Всем все ясно? - сказал де Парейль осмотрев скучающим взглядом строй солдат.
- Выполняйте.
Строй в четком порядке перестроился в две шереги, затем разбился по парам, которые разошлись по разным выходам чеканя шаг.
Капитан медленно шел к краю плаца, задумчиво теребя рукоять меча, на данный момент он всем был доволен и даже доклад гонца не слишком беспокоил его, так как это дело лишь завтра требовало его участия.


Люсон приблизился к капитану с видом побитой собаки. Лицо выражало муку, как будто в пятку ему впился гвоздь. Ровный холодный голос капитана только усилил мучения буриданова осла. С одной стороны вся власть с тюрьмами, палачами, Монфоконом . С другой множество рыцарей с их верностью и острыми мечами. Несмотря на то, что на плацу было, мягко говоря, не жарко, сержант вспотел. Да еще разрубленое некогда плечо, начало предательски подрагивать, выдавая жуткие сомнения.
-Мессир капитан... *начал сержант дрожащим голосом* тут это... доложить имею *наконец выдавил он из себя*


Услышав шаги задолго до того как сержант обратился, капитан не утруждал себя повернуться, вовсе не по тому, что ему нечего было опасаться посреди собственного плаца, он уже знал кто его побеспокоит. По Долгу службы привыкший замечать все мелочи, он почти всех своих подопечных знал по поступи. Продолжавший бродить в дебрях своих мыслей, повернулся к сержанту со скучающим, ничего не выражающим лицом и ответил холодным, твердым голосом, как обычно контрастирущим по интонации с выражением лица:
- Докладывайте.



*Сержант мялся, но делать было нечего. набрав воздуху, он заговорил быстро, путаясь в словах: *
-Нам тут завтра мессира де Мариньи охранять.. Так его светлость того, погубить собираются.. Тридцать ливров дали, чтоб мы ничего и никого и все тихо.. вот так.. да. *закончил он совершенно упавшим голосом*


- А как бы ты поступил если бы дали сотню? - чуть наклонился вперед и потрепал сержанта по раненному когда-то плечу - Ты правильно сделал что сказал мне, деньги можешь оставить себе. Через час предоставь мне письменный отчет и скрепи подписью своей, я буду у себя. - капитан быстрым шагом направился мимо Люсона видом своим не выражая ни малейшей озабоченности, размышляя и сопоставляя сказанное Люсоном и гонцом.



23:45 

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Ход 8. Комната Гийома де Монфора. 8 сентября 1307 года. Вечер.



Свеча медленно оплывала в медном подсвечнике на столе. В камине потрескивали дрова. Гийом де Монфор , сидя за столом своего кабинета, безуспешно пытался сосредоточиться на бумагах и текущих делах. Но как он не старался, а перед глазами стоял все тот же образ - волосы цвета спелой пшеницы, ясные голубые глаза и платье цвета морского прибоя, облегающее стройную девичью фигуру. Именно такой была она в тот день, когда он впервые ее увидел.
- Пора положить этому конец, - с этими словами командор взял чистый пергамент. "Ее Высочеству, королеве Изабелле ......" - вывело его перо и остановилось. Пергамент был порван и клочки его полетели в камин.
"Старый дурак! Недоумок !" - мысленно честил себя командор. - "На что ты расчитываешь?! Кто ты и кто она?! Ты забыл, ЧЬЯ она дочь?! Ты забыл что ты ей в отцы годишься?!". Де Монфору было всего лишь сорок лет, но нельзя забывать , что в те времена, о которых идет речь, этот возраст уже считался предверием старости. Как ни странно мысленно произнося эту тираду, командор даже и не вспомнил о муже той, которой собирался написать. А письмо.... письмо им так и не было написано.

02:19 

Блейдсингер
Недобрый фей.
Ход 7. Париж. Вечер разговора Люсона и де Буайе.

Стоявший в «Льве и кастрюле» шум не смог заглушить доносившейся с улицы глуховатой барабанной дроби десятков копыт. Сначала незаметная, но становящаяся все громче и громче по мере того, как отряд всадников галопом приближался к таверне. Глухая, в чем-то угрожающая. И речь тут шла далеко не о двух-трех всадниках и даже не о десятке. За окном мелькнула тень, потом еще и еще, и еще… На улице кто-то дико закричал, впрочем крик резко оборвался. Десятка три-четыре всадников, не сбавляя скорости, промчались мимо «Льва и кастрюли» и вскоре грохот копыт постепенно стал затухать где-то вдали по направлению к центру города.

22:30 

А й д и
Со всех сторон взирает пропасть, но повторяю неотступно: "Над пропастью построю крепость и будет крепость неприступна" (С)
Ход 6. Парижский Тампль.Комната Гийома де Монфора, командора Ордена Храма. 8 сентября 1307 года


В дверь кабинета постучали.
- Войдите, - командор оторвал взгляд от бумаг.
В кабинет уверенной походкой вошел мужчина лет тридцати.
- Брат Анри, - командор отложил в сторону недописанный свиток, - У меня есть для Вас поручение.
- Я слушаю Вас, мессир.
- Оставьте эти церемони для придворных шаркунов, - поморщился командор. - Сегодня после заката Вы пойдете в трактир "Лев и кастрюля", найдете там некоего Шарля Люсона, сержанта королевской стражи. Он со своим отрядом часто охраняет нашего заклятого друга, Ангеррана де Мариньи. Ваша цель - склонить сержанта Люсона к сотрудничеству, чтобы в нужный момент стража бездействовала. В средствах можете не стесняться. - на стол лег увесистый кошель. - Если у Вас нет вопросов, то не смею Вас задерживать.
- Вопросов нет, мессир. - Анри взял выделенне ему деньги и покинул кабинет.



Трактир "Лев и кастрюля". Вечер того же дня.


Вечер в таверне не то что утро. Полно народу, особенно лодочников. Непотребных девок не отличишь от подавальщиц (и наоборот). Тем не менее едва Шарль нырнул в душную, пропахшую вкусностями и вином залу, хозяин немедля подошел к нему и, махнув лапой, пригласил за собой. Скрипучая лестница привела их наверх.
-Вот тут и дожидайтеся. - трактирщик распахнул дверь в небольшую комнатку. Стол, два стула, мятая кровать. Явное обиталище одной из визжащих внизу шлюх. На столе кувшин вина, две кружки и половина круглого хлеба. Сержант пожал плечами и вошел. Сев на стул, он первым делом содрал с головы шлем и чуть ослабил пояс. Затем налил вина. К чему отказываться, не для мышей же его поставили. Оставалось ждать.

Через пол-часа ожидания, когда сержант уже изрядно ополовинил кувшин, в дверь комнаты вошел человек. И вошел он без стука. На вид ему можно было дать около тридцати лет. Одет он был неброско , но дорого. Вошедший сел за стол, с легким презрением оглядел помещение и только после этого его взгляд остановился на сержанте:
- Шарль Люсон? - осведомился он, не удосужившись даже поздороваться

-Сержант Шарль Люсон. - счел нужным уточнить лучник. Он перегнулся чуть вперед, скрипнув толстым кожаным жилетом. Длинные начинавшие редеть волосы чуть качнулись. - Чем могу? - он изображал скуку, дабы показать этому благородному, что Шарль Люсон собаку съел на грязных делах. То, что дело будет попахивать, сомнений не было. На самом деле нутро сжалось в комочек от подленького страха.

- Мое имя Вам вряд ли что-то скажет А потому перейдем к делу. Как мне стало известно, Вы - человек в высшей степени заслуживающй доверия, - Анри де Буайе нес откровенную чушь. Он не на минуту не доверял сидящему перед ним человеку, но будучи неплохим дипломатом знал, что доля лести никогда не повредит. - И доверие к Вам настолько велико, что Вам поручают охранять самых влиятельных людей королевства, например господина де Мариньи. Скажите мне начистоту, Шарль, если бы с вашим патроном что-нибудь , не приведи госсподи, случилось, как бы Вы к этому отнеслись?

Люсон склонил голову набок.
-Не он платит мне жалование, а Его Величество. Да и он жалованья да-а-авно не платил! Огорчительно, конечно, ежели мессиру Ангеррану камень на макушку свалится, но ведь. - Сержант перекрестился. - Все мы в руце б-жьей и по воле его живем. Коли его воля будет такова... -развел руками.

- Все в руках Господних, но кое-что - в наших, - странная улыбка тронула губы Анри де Буайе. - С мессиром Ангерраном может случиться, например, несчастный случай. И может выйти так, что его охрана не успеет ему помочь. Вы понимаете, к чему я клоню, мэтр Люсон?

Все та же склоненная набок голова.
-Охрана мессира Ангеррана состоит не из меня одного, сударь. Десяток лучников, пара его слуг, писец. Иной раз королевский пристав. Впрочем, последние двое безоружны. За всех поручиться никак не могу. Впрочем... -большой палец потерся об указательный - Лучники народ небогатый... Наш добрый король слишком печется о Франции, чтобы вспоминать о ее защитниках.

На стол перед сержантом лег увесистый кошель.
- Здесь ровно сто ливров, мэтр Люсон. Я полагаю, Вы сумеете правильно распределить их между вашими подчиненными, - невозмутимо заметил де Буайе. Он ни на мгновение не сомневался, кому достанется бОльшая часть этих денег.


Тяжелая лапа накрыла кошель.
-Вы умеете вести дела, сударь. Когда ж нам ждать небесного провидения, которое приблизит мессира Де Мариньи к ангелам? - Люсон счел нужным уточнить. - Через два дня мы с самого раннего утра будем у дома мессира и должны хранить его покой до следующего рассвета.

- В тот же день как только стемнеет. - ответил де Буайе. - Вам нужно всего лишь не покидать своих обычных мест. Все произойдет само собой.

Сержант глубоко кивнул.
-Да свершится воля ... Всевышнего! -набожно произнес он. - Никто и с места не сойдет. А у ворот буду я сам. - Кошель исчез за вырезом грязной рубахи. Люсон поднялся, с сожалением взглянув на кувшин. - Доброго пути, сударь!

- Успехов Вам в службе Его Величеству! - небрежно произнес де Буайе. - Я выйду несколько позже - нас не должны видеть вместе.

Люсон, надеявшийся допить винцо, был вынужден убраться. Выйдя на галерейку над залом, он мысленно пожелал благородному господину узреть чертей вместе с Мариньи.



главная